Кинофестиваль Валлетты — День седьмой

Поздновато выходит, но что поделать, дела-дела. День под номером семь, Кинофестиваля Валлетты был для меня довольно увлекательным. Мне не только удалось посмотреть довольно занимательный документальный фильм, но и пожалуй самый депрессивный фильм за историю кинематографа в придачу. Но обо всем по порядку.

«The Band» — это фильм Ладислава Кабоса, снятый на территории Чехии и Словакии. Кинолента повествует о цыганской музыкальной группе, стремящейся вырваться из своего цыганского гетто и пробить себе путь к славе. Нужно отдать ребятам должное — играют они действительно хорошо, музыка в фильме приятная и слушать её совершенно не надоедает. В их маленьком оркестре есть гитара, аккордеон, пара саксофонов и даже контрабас! Вот уж действительно ассортимент различных инструментов.

К сожалению, группа хоть и играет хорошо, но люди в ней крайне ненадежные. Басист постоянно сдает свой контрабас в ломбард, один из саксофонистов грешит тем же, и не всегда инструмент удается выкупить вовремя. Конфликты между ними возникают далеко не на ровном месте, и у каждого есть своя мотивация, как и свои личные проблемы. Особенно интересно, что только у их гитариста есть планы на будущее: если не удастся с группой, то он учится в магистратуре и готов выбрать карьерный путь. В целом фильм стоит смотреть по большей части ради музыки, видеоряд довольно сухой, за исключением выступления группы на фестивале в Братиславе.

«Туринскую лошадь» пожалуй можно и не представлять даже. Фильм, которым Бела Тарр завершил свою режиссерскую карьеру, стал известен как один из самых депрессивных и мрачных фильмов за всю историю кинематографа. Посмотрев его, я могу только согласиться. Туринская лошадь = это зрелище не для слабонервных. Судя по отзывам к моему обзору «Ночного портье», я понял, что обозревать такие известные фильмы особо не имеет смысла. Вместо этого, давайте взглянем что сам Бела Тарр скажет в своём мастер-классе, касательно своего творческого процесса и фильма, в частности. И сделаем мы это прямо сейчас!


Думаю, в данный момент всем известно, что Бела Тарр перестал снимать полнометражные фильмы после выхода «Туринской лошади» на большие экраны. С тех пор, Бела Тарр возглавляет собственную киноакадемию, обучая начинающих режиссёров вершинам мастерства, по своим личным методикам естественно. Его мастер-класс был совершенно не похож на тот, что был у Кавани. Вместо ответов на вопросы Тарр рассказал свою историю.

Для начала Тарр предупреждает, что худшая идея для начинающего режиссёра — это пытаться идти по чужим стопам. Нет смысла подражать, нужно делать своё, то, что чувствуешь, о чем думаешь, иначе получится фальшивка, не вызывающая каких-либо эмоций. Найти идею может быть сложно, но достаточно продолжать наблюдать за миром вокруг, рано или поздно найдется что-то вдохновляющее вас. И тогда останется лишь взять это и найти способ донести ваши мысли до людей.

И раз уж речь зашла о донесении мыслей, Тарр решил поговорить о сценарии… Которого нет. За его спиной, на двух досках, таких, где обычно пишут маркером, были приклеены десятка два стикеров с одним-двумя предложениями. Это весь сценарий Туринской лошади. И тем не менее, Тарр помнит весь фильм, от первого до последнего кадра. Он утверждает, что нет смысла пытаться изложить на бумагу то, что принадлежит экрану. Исключением являются только те случаи, когда актерам необходимо заучить их фразы. Но учитывая, как мало говорят герои в фильмах Тарра, можно предположить, что весь сценарий с их фразами занимает всего лишь пару листов А4. Оно и к лучшему. В сценарий не записать чувства актеров, необходимую атмосферу.

Но мало лишь иметь план того, как вы собираетесь снимать. Важно найти место. Выбрать локацию, резонирующей с вашими идеями, откликающуюся на ваш сюжет. Сам Тарр признался, что предпочитает, чтобы место съемок было «не дальше 15 километров от моей кровати». В случае съемок Туринской лошади пришлось мириться с 18 километрами. Но не зря, Тарр до сих пор помнит, что это место было идеально подходящим для съемок. То одинокое дерево, нередко виднеющееся в фильме, практически сразу продало долину для Тарра. Проблемой было построить в этой местности домик, соответствующий тому времени, когда происходили события. Едва удалось найти рабочих и даже если дом оказался не идеально соответствующим реальному, в нем было реальным все самое главное: камни, дерево.

К кастингу Тарр относится тоже не как другие режиссёры. Его мало интересуют актерские качества актеров. Важнее, чтобы у них был подходящий для роли характер. Тарр запрещал своим актером «играть» персонажей. Необходимо «жить» ими. Ему нужны реальные люди в кадре, не актеры, играющие людей. Он приводит пример: в один момент они снимали на рассвете, актеры и Тарр собрались в том самом домике. Отопления там естественно нет, холод, до рассвета еще есть время. Актёр пил всю ночь, выглядит, мягко говоря, не очень, актриса вернулась от своего парня, усталая и не выспавшаяся. И они все равно начали съемки и получилось реалистичней чем если бы они пытались отыграть свои роли. Отдельной необходимостью для кастинга была лошадь. Нужную лошадь они нашли на границе с Румынией, на ярмарке животных. Непослушный конь, отказывающийся работать, идеально подходил. Понадобился еще и «дублёр» для первой сцены, более покладистый конь, так что купили сразу двух животных. Они до сих пор мирно живут на ферме в Венгрии.

Как известно, в Туринской лошади всего 30 монтажных склеек. Получается, что фильм состоит из тридцати одной сцены, во время которых камера не прекращает снимать происходящее. К использованию таких длинных съемок Тарр приходил со временем. Шаг за шагом. Основная задумка длинной съемки в том, чтобы создать напряжение. Актер, вынужденный быть персонажем, лишается возможности покинуть кадр в любой момент. Чем дольше идет сцена, тем сильнее актер вживается в свою роль, сливается с персонажем. Влияет это и на зрителя — более длинные сцены заставляют ожидать завершения, кульминации, создавая искусственной напряжение даже в статичных сценах.

О музыке он сказал немного. Музыка — такой же главный герой фильма. Хотя обычно она накладывается уже постфактум, Тарр предпочитает пускать её даже во время съемки, чтобы зайти в ритм. Звук, особенно натуральный, очень важен. В Туринской лошади, ради создания ветра приходилось использовать огромные вентиляторы, а иногда и даже вертолеты. Из-за этого использовать натуральный звук было проблематично, если не сказать невозможно.

После рассказанного Тарром становится понятно, почему Туринская лошадь производит такое сильное впечатление. Напряжение почти не пропадает, люди действительно живут в кадре, черно-белая съемка только добавляет к тяжелой атмосфере. Реалистичность фильма делает его таким депрессивным. И в этом его сила.

На этом пока всё. В следующий раз я упомяну о нескольких фильмов из категории «Для детей», а после этого нас ждёт Церемония Закрытия фестиваля и финальный показ фильма «The Traitor!»

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s